Сегодня: Четверг, 23 ноября 2017 г.
 

Смерть за тысячу

Смерть за тысячу  Устьянский районный суд вынес приговор гражданину, виновному в смерти человека
(Окончание.
Начало на 4 стр. № 29 «Ук» от 7 октября 2017 года)
Если ружьё спрятано...
 
Великий Чехов писал: «Если в первом акте пьесы на стене висит ружье, то в последнем  оно должно выстрелить». В нашем рассказе тоже фигурирует ружьё. Причём ружье спрятанное, укрытое от любопытных глаз. Но к концу драмы, словно по закону жанра, оно выстреливает. И выстрел этот становится роковым.
И здесь на первый план выходит новое действующее лицо. Назовём его Кирилловым.
В отличие от несчастного Петрова Кириллов, кроме бутылки, имел в жизни разные интересы. Часть его интересов шла вразрез с интересами Уголовного кодекса, и тогда Кириллов был вынужден на время выпадать из обоймы свободной жизни. Но, как бы там ни было, судимости его были погашены, и он стал законопослушным гражданином. Посчастливилось ему и встретить женщину. Верней, встретились они сначала виртуально, на одном из сайтов Интернета. Женщина, а ею оказалась наша знакомая Чернова, неробкого десятка. То обстоятельство, что Кириллов на момент их знакомства ещё отбывал срок наказания, её не смущало. В общем, такая вот «Калина красная»...
А дальше всё складывалось благополучно, как в ходульных рассказах-биографиях: они встретились, поженились и зажили счастливо. Ну, насколько счастливо, о том знает лишь сама Чернова. Да и пожениться они не могли, поскольку она всё ещё состоит в законном браке с братом Петрова. Тем не менее через некоторое время Кириллов осел в доме Черновой. И не просто осел, а принялся дела делать. Рубил баньку, командовал бригадой лесозаготовителей у предпринимателя, помогал по хозяйству. Худо-бедно, купили гражданские супруги машину, в общем, всё, «как у людей». Одно плохо. У Кириллова случались запои. Тут-то Черновой доставалось. Правда, она и сама не промах. И к бутылочке нет-нет да прикладывалась, и за себя постоять могла. Словом, пара во всех отношениях достойная друг друга.
Была у Кириллова одна забава, а именно ружьё, доставшееся от покойного отца. Не будучи охотником, он ухаживал за своим оружием, добывал порох и сам изготавливал патроны. На суде он говорил, что держал запретное оружие у себя «просто для удовольствия». Да и в хозяйстве оно нет-нет да и пригождалось. Свинью, например, он застрелил, чтоб не резать. Почему запретное? Ну, просто потому, что ни у отца, ни у самого Кириллова не было разрешения на хранение огнестрельного оружия. И хотя Кириллов до поры до времени позиционировался как законопослушный гражданин, он всё же нарушал закон, а именно: «Незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение взрывчатых веществ или взрывных устройств» (ст. 222, ч. 1 УК РФ), что наказывается лишением свободы на срок до пяти лет со штрафом в размере до ста тысяч рублей и УК РФ, а также «Незаконное изготовление взрывчатых веществ, незаконные изготовление, переделка или ремонт взрывных устройств» (ст. 223.1.), что также влечёт ответственность в виде наказания лишением свободы на срок от трех до шести лет со штрафом в размере от ста тысяч до двухсот тысяч рублей.
Как человек бывалый, Кириллов прекрасно понимал, что за хранение охотничьего ружья, а тем более изготовление боеприпасов Закон его по головке не погладит, и наказание за эти правонарушения грозит весьма серьёзное. Тем не менее свою «прелесть» он сдавать не только не собирался, но хранил в боевой готовности, с комплектом боеприпасов и пороха.
 
«Я не подкаблучник!»
 
24 июня у Черновой был праздник. Кто-то приехал погостить к родственникам в Миню (так называют Филинскую), и Чернова тоже отмечала эту встречу. А у Кириллова праздник начался несколько раньше - у него была фаза запоя и безработицы. К вечеру того  дня супруги были изрядно выпивши. Недавно случившаяся ревизия в магазине не давала покоя Черновой. Женщина решила навестить должника и «стребовать» с него, наконец, долг.
Прибыв в состоянии боевого духа в Антипинскую, они застали лишь гражданскую жену Петрова. Выглядела она довольно потрёпанно: накануне Петров устроил семейную разборку. Ну что... Посидели, выпили, покурили. А через некоторое время нарисовался и виновник торжества - Петров. Был он пьян и к тому же побит. В общем, «загулял парень молодой». Разговора по душам с гостями у него, разумеется, не получилось. Чернова, требуя долг, впала в неистовство, стала колотить его, а в довершение сняла тапок и надавала тумаков. Но выбить задолженную тысячу требованиями с пристрастием она всё же не смогла. Да и как получить то, чего «в природе не существует»! У Петрова не то, что тысячи, худого пятака не было! И теперь разгневанная Чернова потребовала от Петрова, кроме основного долга, компенсацию. И его тысяча мгновенно превратилась в пять.
Побитый, поверженный Петров остался переживать горе, а воинственная Чернова с Кирилловым укатили восвояси. Но ненадолго. На следующий день они, захватив приятеля Иванова, вновь приехали в Антипинскую. На сей раз их никто не встретил. Жена Петрова была на работе, и дом был заперт. Но замок на двери не остановил упорных кредиторов. Кириллов с Ивановым, отодрав доски двора, проникли в дом и изнутри открыли дверь. В доме они обнаружили спящего на полу Петрова. Побудка для него была не из приятных. Град тумаков и пинков посыпался на бедную пьяную голову должника. Спустив пары таким образом, троица ретировалась. Однако Кириллов с Ивановым кое-что прихватили из вещей, в том числе музыкальный центр, как они говорили, «в качестве компенсации и в счёт долга, который вырос до пяти тысяч рублей». Их ничуть не смутило, что вещи не принадлежат Петрову, что они являются имуществом его гражданской жены. На этом визит был окончен.
Когда с работы вернулась жена Петрова, она обнаружила погром в доме, отсутствие вещей, побитого горюющего Петрова. В этом же состоянии его нашел и приятель Морозов, который зашёл в дом с бутылочкой. Как уже говорилось, мужчины в тех краях любят погулять. А во время, когда произошли эти события, гульба приняла прямо-таки массовый характер. Большинство свидетелей, которых вызывали в суд, показывали, что они были пьяны...
Вот и Морозов тоже отмечал день рождения знакомого. Уже будучи сильно «под шафе», он распил с Петровым принесённую водку, выслушал его горькую повесть о жизни, о долге, о визитах Черновой с Кирилловым и принял решение: «Едем к ним возвращать вещи!» Петров, окрылённый водкой и поддержкой приятеля, тут же согласился. Жена попробовала вмешаться в предприятие собутыльников, но Петров был категоричным: волевым жестом настоящего мужика, а именно кулаком о стол, он пресёк робкие уговоры слабой женщины. «Я не подкаблучник!» - сказал он и сел в машину Морозова.
 
«Подарок»
в багажнике
 
Петров уже, увы, не может рассказать, что же произошло по дороге из Антипинской в Филинскую. Но прибыл он к своим обидчикам не почётным пассажиром рядом с водителем, а в качестве «подарка» в багажнике. Морозов, который знает все перипетии этого путешествия, на суде придумывал версию о том, что Петров добровольно переместился в багажник, ввиду того, что был сильно пьян, избит и чувствовал себя отвратно, дескать, в багажнике в таком состоянии ему ехать было вольготней. Версия, по разумению здравых людей, идиотическая. По разумению же Морозова, приемлемая для обстоятельств, в которых пребывали все участники этой истории.
Но обвинитель нашел существенные несоответствия в показаниях Морозова. На первых допросах он показывал совсем другое. Так, он говорил, что предложил Петрову пересесть в багажник ради «прикола», что тогда был сильно пьяным и в голову могли прийти такие идеи. Говорил, что ему хотелось «повыпендриваться» перед Черновой и Кирилловым, показать себя «крутым парнем», который возит в багажнике машины заложника. В общем,  «кино и немцы»! Однако эти объяснения Морозова вполне объясняют факт присутствия Петрова в багажнике машины. Одно непонятно: как человек по доброй воле мог согласиться на такую «шнягу».
- Так зачем вы всё-таки поехали к Черновой и Кириллову с Петровым? - вопрошала судья.
- Я хотел ему помочь. Но вышло совсем по-другому, - отвечал Морозов.
Глупость? Она тоже налицо. Но вообще-то у людей принято называть то, что сделал Морозов, подлостью и предательством.
И факт остаётся фактом: Морозов подкатил к дому Черновой с «подарком» в багажнике.
 
«Давай его попугаем!»
 
А гулянье у Черновой продолжалось. Выпито в этот день было немало. Супруги успели всё: съездить к Петрову, потрепать его, вернуться, встретиться с друзьями-приятелями, поссориться, слегка подраться, объясниться с участковым по поводу семейной ссоры, принять гостей у себя дома. В общем, жизнь была насыщенной. А в довершение этого богатого на события дня их ожидал ещё один сюрприз.
Когда Морозов подъехал к дому, он застал всю весёлую компанию на крыльце. В общем, эффект состоялся. Любопытствуя, хозяева и их гости подошли к машине Морозова, который не замедлил продемонстрировать результат своих героических усилий.
 - В багажнике лежал Петров. Он плакал и просил меня уговорить Морозова выпустить его, -  рассказывала Чернова. Но то ли она слабо влияла, то ли отвлеклась на более существенные моменты жизни, но Морозов захлопнул крышку багажника, и плачущий Петров вновь оказался в западне.
Компания, которая к этому времени исчерпала причины для куража, снова получила пищу для затей. Стали горячо придумывать и обсуждать, как бы ещё наказать Петрова.
- А давайте его попугаем! - предложил кто-то из них.
Сборы были недолги. Кириллов сбегал к схрону, достал ружьё, захватил патронташ с патронами. Все погрузились в машину Морозова и поехали к реке устраивать показательный расстрел должника.
 
Роковой выстрел
 
Река Миня стала местом, где кучка пьяных людей вершила судилище над несчастным Петровым.
Истерзанного, ослабленного многодневным пьянством, униженного, они «достали» его из багажника и окружили. Петров, сидя на мокрой траве, твердил, что вернёт долг, просил отпустить его. Свидетель, присутствующий при этой сцене, говорит, что не видел в деталях, как всё именно было, дескать, отошёл в сторону, наблюдал красоты местности. Чернова же утверждает, что вообще спала в машине.
Первый выстрел произвёл Морозов. Стрелял в воздух. Какой эффект этот выстрел произвёл на Петрова - можно только догадываться. Кириллов тут же взял ружьё у приятеля, перезарядил его и, не целясь, с близкого расстояния выстрелил в Петрова. Верней, выстрелил он в землю.
- У меня не было мыслей ранить или убивать, я только хотел напугать его и выстрелил в землю, рядом с ногами Петрова. Но пуля попала в ногу, чуть выше колена, - рассказывал он.
На выстрелы сбежались все участники этой истории. Кричащий от боли Петров, кровь, хлещущая из раны, произвели впечатление. Началась паника. Однако она не помешала Кириллову избавиться от ружья, он бросил его в траву. Раненому пытались оказать помощь. Чернова нашла какой-то пояс или тряпку, из которой Морозов «сочинил» что-то наподобие жгута и перевязал ногу. Петрова уложили в машину на заднее сиденье и, по общему решению, хотели доставить в больницу. Один из свидетелей остался на берегу, так как места в машине уже не было. После он просто вернулся домой пешком. По дороге останавливались: Петров умолял дать ему пить, и Чернова, не имея ничего подходящего, носила воду из лужи в горсти.
Но ни в больницу, ни даже в местный фельдшерский пункт они не попали. Морозов отказался ехать, так как прав на управление машиной у него не было, да и машина, как оказалось, ему не принадлежала. И вместо больницы они поехали к дому Черновой. Петрова перенесли в машину Кириллова. Чернова, исполнив свой гражданский долг, оставила мужчин самих «разруливать» проблему. А мужчины, теперь уже в составе Кириллова с раненым Петровым в машине, Морозова, управляющего своей машиной, и Иванова, который в нужное время оказался в нужном месте и тоже на своей машине, отправились якобы в больницу.
 
«Он сам доползёт»
 
Какой мучительный долгий день пришлось пережить Петрову... И, когда, казалось бы, спасение уже было недалеко - случается непредвиденное. Машина Кириллова застревает на выезде из Филинской. Иванов, который следовал за Кирилловым, попытался помочь, но сам накрепко увяз в грязи. Морозов, который тоже ехал по этой дороге и сломался, оставил машину и ушёл пешком. Иванов и Кириллов побежали в деревню за помощью. Помог им выбраться местный житель Малышев.
- Около 9 часов вечера я слышал два выстрела со стороны реки Мини. Выстрелы прозвучали один за другим с небольшим промежутком времени. Я не мог предположить, что стреляли в Петрова. А спустя примерно час ко мне прибежали Кириллов и Иванов и попросили их вытащить, так как они застряли по дороге из Филинской. Они сказали, что в машине находится раненый Петров, который сам себя ранил по неосторожности при обращении с ружьём. Когда я приехал к месту, где застряли машины, я увидел неподалёку ещё одну машину - Морозова. Мне сказали, что она сломалась. Я видел на заднем сидении в машине Кириллова Петрова. Я не видел, куда он был ранен, так как было уже темно, и обращён он был ко мне головой. Петров был жив, он просил меня пить, но у меня с собой ничего не было, я не мог дать ему воды. Я вытащил машины и думал, что Кириллов поедет дальше. Но он почему-то резко развернулся и поехал в обратную сторону, в деревню. Я не стал выяснять, почему он так сделал, и поехал по своим делам, - рассказывает Малышев.
Так почему Кириллов вместо того, чтоб везти раненого в больницу, поехал обратно в деревню?
- В машине Петров сказал мне, чтоб я не вёз его в больницу, а привёз бы к матери, которая живёт в Филинской. Когда я подъехал к дому его матери, он сказал, чтоб я его высадил на обочине, а дальше он сам доползёт.  Я так и сделал, - говорил Кириллов.
Однако проведённая судебная медицинская экспертиза показала, что характер раны, а именно сквозное ранение с повреждением артерии и вены, полученное вследствие выстрела из ружья картечью фактически в упор, а также обильная кровопотеря не позволяли раненому Петрову не то, что самостоятельно ползти, но произвести вообще какое-
либо движение без посторонней помощи.
Кириллов, желая оправдать свои бесчеловечные действия, хватался за каждую соломинку.
- Я тогда был очень пьян, плохо соображал, что делаю. Может, я его не понял.., - пытался «вырулить» он.
И опять неувязочка. На то, чтобы доставить человека в учреждение, где ему могли бы оказать квалифицированную медицинскую помощь, Кириллову сообразительности не хватило. Но зато приехать снова на речку Миню, найти там своё ружьё, забросать кровавые пятна травой, вернуться домой и спрятать ружьё в дровянике - на это его разумения было достаточно.
Как бы ни оправдывал свои действия Кириллов, очевидно, что он просто выгрузил Петрова на обочину и бросил его одного истекающего кровью.
Нашёл умирающего Петрова всё тот же Иванов. Он кинулся за помощью в соседний дом. Ему открыли, и только тогда люди стали действовать по-настоящему. Но эта помощь оказалась слишком поздней.
 
«А он уже умер»
 
Примерно полпервого ночи медсестру ФАП Кузнецову разбудил тревожный стук в дверь. Привыкшая за годы работы сельским медиком к любым ситуациям, она поспешила открыть ночным визитёрам. На пороге она увидела двух молодых людей, которые взволнованно говорили, что на обочине дороги, у дома, лежит раненый Петров, что он очень плох, нужна срочная помощь.
- Было темно, сыро... Я сказала, чтобы больного доставили в ФАП, а сама побежала готовить всё необходимое для оказания помощи. Вскоре они приехали в ФАП и сказали, что не могут транспортировать его. Я схватила чемоданчик, села к ним в машину и поехала на место, где был обнаружен этот человек. Рядом с ним был Иванов, который, как позже выяснилось, обнаружил Петрова лежащим на обочине. Левая нога Петрова чуть выше колена была практически отчленена, вся в крови. Я начала оказывать помощь, но раненый уже не дышал, зрачки не реагировали, пульса не было. Он скончался, - рассказывает она об обстоятельствах дела той ночи.
Как выяснилось позже, Петров умер от кровопотери. Если бы его не таскали туда-сюда, а сразу доставили в местный ФАП, он был бы спасён.
 
По совокупности преступлений
 
Кириллов не хотел убивать Петрова. Но все его действия, поступки привели к неизбежному. И человек погиб...
Суд приговорил Кириллова к 9 годам лишения свободыза преступление, квалифицированное по статье 111 УК РФ (ч. 4) «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего».
Кроме того, он был признан виновным в преступлениях, квалифицируемых статьями 222.1 и 223.1. («Незаконное хранение взрывчатых веществ или взрывных устройств» и «Незаконное изготовление взрывчатых веществ»).
По совокупности этих преступлений окончательным для Кириллова стало наказание в виде лишения свободы на срок 10 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строго режима.
 
 


 

Комментарии пользователей


Добавить комментарий | Последний комментарий

 
НАША ПРОДУКЦИЯ:
Контакты

Телефон: +7-921-07-07-222